Изучение термодинамики показало, что, во-первых, все, что уже было мной проделано,- правильно и моя интуиция меня не подвела. Во-вторых, термодинамика открыла новые перспективы описания поведения общества. Передо мной встали вопросы о существовании, которых я не подозревал. У меня появились ответы на эти и другие вопросы. Вот, например, проблема границ общества и «глобализации». Термодинамика ясно отвечает на все эти вопросы. Однако, главное заключалось в том, что у социологии теперь появилась научная основа, появилось объяснение поведения общества. Теперь я намеривался написать книгу «Термодинамика социальных систем». Мои намерения рухнули из-за того, что я не нашел издателя. Разумеется мой флирт с термодинамикой не прекратился и новые разделы пополняли мою книгу, делая ее пестрой.
Перемены в названии книги отражали не только изменения ее содержания. Каждый раз я добавлял какие-то новые разделы. Объем книги рос и постепенно она превратилась в толстый фолиант. Я сам уже с трудом ориентируюсь в своей работе и иногда приходится вспоминать, что я уже опубликовал и что мне хотелось добавить.
Работая в области социологии, я интересовался мнением коллег и хотелось
получить их замечания и советы. Я обратился к нескольким социологам в Израиле
и у меня имеются две рецензии, которые можно считать положительными. Они
отмечают ширину и новизну затрагиваемых мной проблем. Моя попытка выйти
на международную арену провалилась. В лучшем случае, как это было с университетом
Эддингтона, мне ответили, что у них нет специалиста способного оценить
мою работу. Гораздо хуже было с Гарвардским университетом. К моим
трем обращения к нему там остались глухи. Именно в этом университете кафедру
социологии создал П.Сорокин и именно в этом университете имеется институт
название, которого совпадает с названием моей работы.
После таких неудач я решил открыть вебсайт и поместить в нем свою работу
для всеобщего обозрения. В августе 1997 года состоялось торжественное открытие
вебсайта и представление работы. Мои многократные обращения через дискуссионные
группы к социологам с просьбой высказать свое мнение о работе или дать
рецензию натыкались на глухое молчание.
В этой дискуссии с социологами я хотел бы отметить одну невидимую черту
их характера. Когда я обратился в издательство с просьбой рассмотреть возможности
издания моей работы, то издательство для оценки обратилось к двум рецензентам.
После их рецензии издательство отказалось принять мою работу. Социологи
мне в кармане показали фигу. Когда я попросил издательство ознакомить
меня с рецензиями, то потерпел фиаско.
Мнение социологов я понял по количеству острот в мой адрес. Вопреки моей просьбе рецензировать мою работу, а не меня, остряки время от времени изощрялись в своих способностях. Мои комментарии событий вызывали у некоторых коллег припадки бешенства. Я отмечу один такой. После ареста чилийского генерала Пиночета в Англии некто из Испании обратился к членам дискуссионной группы социологов с просьбой подписать петицию против генерала. В своем ответе я отметил положительную роль генерала в истории Чили и спрашивал, что делали пострадавшие от его репрессий испанцы в Чили? Град негодований обрушился на меня. Более сорока негодующих писем я получил по электронной почте. Ни один со мной не согласился. Главным оправданием для ареста генерала и суда над ним были его репрессии. В ответ я спросил: как можно покончить с анархией в стране и навести порядок без репрессий? Если у кого-то есть иной способ, пусть предложит. Бурю сменил полный штиль. Две тысячи социологов молчали. Указывая на экономическое процветание Чили во времена диктатуры Пиночета, я отметил, что это признак того, что на общество нет избыточного давления и границы его открыты.
Для полноты я должен указать, что не только социологов раздражает моя работа. Я просил главного ученого израильской полиции высказать свое мнение. Ответ был злобным, но главного в нем не было. Самое злобное письмо пришло от криминолога из Тель-авивского Университета. Он ругал публично меня, но не ругал мою работу. Я решил воспользоваться случаем и потребовал от президента университета дать рецензию на мою работу. Президент мне не ответил. Что он может сказать, если я цитирую его работу в качестве образца глупости. После моих комментарий позиции английского правительства в соглашении между католиками и протестантами в Ольстере меня исключили из дискуссионной группы криминологов.
В своей работе я уделил достаточно внимания психологии коллективного мышления и влияния на него сплоченности общества и инстинктов. Социологи, как и все мы, имеют «коллективное мышление» и все, что не укладывается в рамки этого мышления им недоступно. Именно по этой причине социологи до сих пор не научились использовать достижения социологии и логики и весьма часто продолжают руководствоваться своими инстинктами. Я утверждаю это вне всякой связи со своей работой. Если ж обратиться к моей работе, то, действительно, в ней много того, что раздражает инстинкты. При написании работы я руководствовался логикой.
Сегодня меня мало интересует мнение социологов. Оно мне было необходимо, когда я работал над темой. Теперь же я руководствуюсь термодинамикой и ее законами.
Помимо смены ориентации с социологии на термодинамику, я социологов
променял на экономистов. В поисках данных для вычисления термодинамических
величин, я был вынужден обратиться к экономистам. Я подчеркиваю большую
разницу между двумя этими профессиями. Квалифицируя способности людей по
профессиям, я поместил экономистов и социологов вместе. Я должен исправить
эту ошибку и сместить социологов вниз, а экономистов вверх. Если социологи
не способны понять термодинамику, то среди экономистов уже после моего
первого обращения к ним появился интерес к этой науке и даже нашелся один,
который заявил о своем намерении изучить ее и просил помочь.